Сергей Танчинец: «После Революции достоинства я перестал стараться угождать»

Светлана Бондар, Opinion  28 марта 2018 16:58  319174558 1176206
Сергей Танчинец: «После Революции достоинства я перестал стараться угождать»

Фронтмен группы «Без Обмежень» - романтический и оптимистичный Сергей Танчинец - о воспитании детей, жизненных ценностях, настоящем патриотизме, ненависти к русскому шовинизму и империализму, об улучшении ситуации на Закарпатье и причинах несколько запоздалой популярности. Сейчас у Сергея ответственный период: в апреле состоится презентация нового альбома группы «Буду с тобой!», А совсем недавно Сергей вдруг стал отцом, рассказывает Оpinion- Сергей, поздравляем с рождением сына! Скажите, пожалуйста, думали ли о том, как будете его воспитывать? Иначе, чем дочь? Мир изменился, вы стали старше, опытнее ...- Ну, возможно, немного изменится подход. Разница между детьми почти в 10 лет. Мы были на 10 лет моложе, возможно, делали какие-то ошибки в воспитании. Хотя мне на момент рождения Насти (дочери - прим. Ред.) было 25 лет. Я не был ребенком, уже был молодым человеком.Настя у нас очень холеный ребенок. Она слышит 30 раз в день, что мы ее очень сильно любим, и это действительно так. Она подтверждает эту любовь своими действиями, и это радует. Не дай Бог, чтобы это изменилось (стучит по столу - прим. Ред.), Потому что это необычайное счастье, когда дети такие.Надеюсь, что малыш будет таким же. По гороскопу он - Рыба - должен быть очень податливым ребенком. А малая у нас - Овен, она упирается, когда ей надо. Сейчас ей уже 9 лет, послушная очаровательная девочка. Обычно мы довольны ее поведением. И самое главное, что она довольна нами. Мне очень важно, что ребенок чувствует себя с нами комфортно, свободно. Рассказывает нам свои проблемы, мы ей помогаем, поэтому ничего от нас не скрывает. Постараюсь воспитывать и любить сына, по крайней мере, не меньше, чем дочь. - Чему вы планируете непременно научить сына, к чему привить любовь?- Я об этом еще не думал, если честно. Еще не готов к таким вопросам. Мне прежде хочется, чтобы он был самостоятельным человеком. Чтобы мог воспринимать информацию, обрабатывать информацию, делать выводы и из ошибок, и из удачных своих шагов. Самостоятельность и жажда знаний - вероятно, это самое главное для человека в этом мире.- Что цените в жизни больше всего?- Часто говорю об этом. Это такая моя, своеобразная религия. Я не верующий человек. Я верю в разум и совесть людей в целом. Считаю, что мы можем делать все, что хотим, жить с тем, с кем хотим, любить того, кого хотим, делать с собой все, что мы считаем нужным, но ровно до тех пор, пока не наносим своими действиями вреда другим людям или обществу, живым существам, или природе, и так далее, и так далее. Поэтому, наверное, это самое главное.- Что цените в друзьях больше всего?- Преданность. Потому что друзей мы называем друзьями, когда чувствуем их преданность, верность и поддержку. Сам стараюсь быть таким, не знаю, как у меня это получается, лучше бы сказали мои друзья.

Сергей Танчинец: «После Революции достоинства я перестал стараться угождать» (IMG_5790-e1522142239793)

- На концертах, встречах с поклонниками и всем творчеством вы четко артикулируете свою гражданскую позицию. Ваш патриотизм - это врожденное чувство, корнями из детства, или приобретенное в связи с последними событиями в стране?

- Родина - это то, что ты помнишь с детства, то, что ты видел в детстве. Прежде всего, наверное, мы любим в детстве глазами. Я любил природу Карпат. Все время проводил лето у дедушек-бабушек. Там мне вся эта природа, а потом, уже позже, со временем, и культура, и язык, и пение, и свадьба, и дни рождения, и Рождество, и Новый год, и Пасхальные праздники - вся эта атмосфера стала дорогой. Ребенок это поглощает бессознательно.

Убежден, что самые большие патриоты сейчас на востоке Украины воюют. Я не могу себя назвать таким патриотом, потому что я сейчас не на Востоке. Я гражданский патриот. Возможно, это плохо, возможно - хорошо, я не знаю. Я не берусь оценивать эту ситуацию, но именно они являются самыми большиими патриотами.

Мы здесь в мирной жизни ... (молчит - прим. Ред.). То есть я не понимаю, как мы можем смотреть вокруг, понимать ситуацию, происходящую в государстве, и не испытывать патриотизм. При этом не делать какие-то патриотические шаги, хотя бы малейшие - отказываться от потребления российского продукта, любого; поддерживать, хотя бы морально, своих.

Я, конечно, хотел бы, чтобы меня считали патриотом. Я себя считаю патриотом. И даже если меня назовут бандеровцем, для меня это будет честью.

- А родители или дед-баба вам рассказывали какие-то истории, учили любви к родному краю, «подсовывали», возможно, книги какие-то? Или сформировало только то неуловимое, о чем рассказывали и что на самом деле крепко связывает с землей, на которой родился?

- Прежде всего это окружающий мир. Но и история есть. Расскажу вам ... Вспомнил ее недавно ... Такие болезненные истории с детства не забываются. Они оседали во мне и зарождали полное неприятие советскости и империализма нашего восточного соседа.

Закарпатье тогда было под Чехословакией. Мой прапрапрадед был чешский коммунист-член Коммунистической партии Чехии. Когда пришли мадяры, венгры, а они тогда были нацистами, то люди начали бежать, потому что коммунистов вылавливали по домам и расстреливали. Бежали обычно за перевал - в Ивано-Франковскую область, которая тогда была советской Украиной. Их там собралось 9 или 15 человек. Собрали какие-то пожитки, еду и пошли через лес, через перевал на Франковщину. Там их встретил пограничник, забрал у них всю еду и сказал: «Ребята, бегите назад, там, куда вы идете, - ад. Там по-настоящему ад ».

У них информации не было совсем, только какие-то слухи. А слухи распространялись о том, что там рай. На самом деле рай был на Закарпатье, под Чехословакией. И они послушались и вернулись в Закарпатье. Прятались там по лесам еще год или сколько там. Затем так достало, что снова надо было бежать. Они снова собрались и убежали туда. Их сразу всех приняли и отправили в Тайгу, в лагерь. И 9 человек из тех 15 вернулись и рассказывали, что помнят, как дед умер при траспортировке ...

То есть мой прямой родственник был замучен фактически той советской властью. И таких историй было много в наших краях. Эти истории также оседали в детском сердце, и вот оттуда и было понимание того, что там нехорошо и совок, и империализм, и шовинизм - и это плохо. А украинская нация, которая была и до этого всего и будет, слава Богу, очень долго.

- Мы теперь живем в другое время, и мир иной. И война имеет другие очертания. Возможно, деды и не имели другого варианта, чем взять в руки оружие, чтобы защищать себя и своих родных. Словом, сегодня можно сделать иногда даже больше, чем оружием. Что вы своим творчеством и делаете.

- То же самое мне говорят и ребята на фронте, когда говорим с ними на эту тему. Но внутренних чувств это во мне все равно не меняет. Все равно мне хотелось бы взять оружие и воевать. Я не могу себе этого позволить, но многие из них также не мог себе этого позволить, но сделали это. Меня ребята постоянно успокаивают, говоря, что мы воюем в тылу.

Сергей Танчинец: «После Революции достоинства я перестал стараться угождать» (Пинтя-фест-5)

А чи не здається вам, що зараз треба зробити все можливе, щоб покращити ситуацію і вплинути на настрої людей у певних регіонах країни, де панують не завжди продержавницькі настрої, зокрема на вашій малій батьківщині?

Не знаю, як в інших регіонах, але ситуація в Закарпатті простіша. Тому що ми не маємо кордонів з нерозумними людьми. З одного боку – велика Україна, а з іншого – Євросоюз. Знаю, що в угорських урядах, у чеських урядах є праві радикали, які підтримують фінансово й політично русинський сепаратизм. Але в них немає фактичної можливості допомагати зброєю, тому що в центрі Європи таке не може відбуватися. Таке може статися тільки на кордоні з Російською Федерацією. Тому ситуація не настільки погана, як була на Донбасі. Адже там був кордон, туди притягнули багато зброї – і пішло-поїхало… А нашим закарпатським сепаратистам нема де взяти ту зброю, слава Богу. Тільки якимись підпільними шляхами, з якими досить успішно останнім часом, наскільки я знаю, бореться Служба безпеки України. Вони там дуже плідно працюють, і в них там все виходить насправді. Тому збройного протистояння там нам боятися не варто.

Але в умовах інформаційної війни можливе і так зване «тихе захоплення», яке, на жаль, відбувається і без великої кількості зброї і яке проконтролювати важче, а шкоди воно завдати може значної.

Україна вже навчилася з цим боротися. Крим і Донбас – це був той момент, коли Україна була непідготовлена до цього абсолютно. Я говорю вам це зі знанням цивільної людини. Я постійно буваю в Закарпатті, розумію настрої людей. Там є багато сепаратистів, але вони розуміють, чим все це може закінчитися. А закінчується це зараз вже реальними покараннями з реальними строками.

Але нещодавно закарпатці досить бурхливо відреагували на проект Закону про освіту, згідно з яким у навчальних закладах відтепер викладатимуть українською мовою. Що абсолютно логічно за умови, яка прописана в проекті: гарантування учням і студентам національних меншин і корінних народів права на навчання рідною мовою.

Це як укол! Коли нам роблять укол, нам же неприємно, наш організм опирається. І та частина, в яку нам роблять укол, обурюється максимально сильно. Наша сідниця болить. Так точно і боліло на той момент на рахунок мовного закону. Зараз все нормально. Порішали, і буде той мовний закон. І нічого страшного ні з ким не станеться. Підуть їхні діти до школи і вчитимуть українську мову, і стануть повноцінними громадянами України. Тому що на даний момент повноцінними громадянами України я їх назвати не можу. Тому що люди, які не знають мови держави, в якій вони живуть, не можуть бути повноцінними громадянами: де-юре – ок, де-факто – ні. Вони не є повноцінними громадянами Української держави, поки вони не знають мови.

Ви бачили ситуацію в регіоні зсередини, чому за стільки років після здобуття Україною незалежності ситуація не змінилася? От у вас же чудова українська!

Я не угорець, а вони угорці. Сталін колись після війни, коли ділили Європу, так провів кордон на карті – просто по Тисі. Так і залишилось. Він забрав велику частину угорських земель і велику частину українських віддав Угорщині. Йому так зручно було провести кордони.

Але вже стільки років Сталіна немає, а віз і нині там?

Нема. Але угорці там живуть. Вони все життя там жили, завжди розмовляли угорською мовою і продовжують це робити. На жаль, тому що тією частиною українського народу ніхто ніколи не займався. Зараз тенденції йдуть позитивні, і є все для того, щоб українізувати нарешті те суспільство.

Хто насамперед це має робити? Можливо, саме знані й успішні вихідці із Закарпаття і зможуть покращити ситуацію?

Можливо, ми якось і вплинемо на цю ситуацію. Але я не думаю, що маємо аж такий величезний вплив на культурне сприйняття зовнішнього світу такої великої кількості людей. Вони українці за паспортом, але вважають себе угорцями. Тобто вони й не хочуть нас слухати насправді.

Але ж ситуацію якнайшвидше треба змінювати. Як ви вважаєте, чи можна зробити це максимально безболісно?

Можна – просто підвищити рівень життя людей! Але це вже не до музикантів. Я не маю на це все відповідей. Це мусять робити наші можновладці, щоб у нашій державі ставало краще жити. Тоді угорець, що живе на кордоні з Угорщиною, не захоче їхати туди, продавати там цигарки або ще щось. А заробляв би на свій хліб у себе вдома, поважав державу і хотів би вчити цю мову. Але ці процеси мусять відбуватися паралельно. Тобто ми не можемо інертно спостерігати, що там відсутня українська державність, поки ми не піднімемо економіку. Ми мусимо піднімати економіку й робити такі уколи, для того щоб створити якийсь базис. Діти мусять знати мову спілкування держави, в якій вони живуть, незалежно від рівня існування. І ці процеси повинні відбуватися паралельно.

Але це досить тривалі процеси. У нас немає стільки часу.

- А не кажется ли вам, что сейчас надо сделать все возможное, чтобы улучшить ситуацию и повлиять на настроения людей в определенных регионах страны, где господствуют не всегда прогосударственные настроения, в частности на вашей малой родине?

- Не знаю, как в других регионах, но ситуация в Закарпатье проще. Потому что мы не имеем границ с неразумными людьми. С одной стороны - большая Украины, а с другой - Евросоюз. Знаю, что в венгерском, чешском руководстве есть правые радикалы, которые поддерживают финансово и политически русинский сепаратизм. Но у них нет фактической возможности помогать оружием, потому что в центре Европы такое не может происходить. Такое может произойти только на границе с Российской Федерацией. Поэтому ситуация не настолько плоха, как была на Донбассе. Ведь там была граница, туда привлекли много оружия - и пошло-поехало ... А нашим закарпатским сепаратистам негде взять оружие, слава Богу. Только какими-либо подпольными путями, с которыми достаточно успешно в последнее время, насколько я знаю, борется Служба безопасности Украины. Они там очень плодотворно работают, и у них там все получается на самом деле. Поэтому вооруженного противостояния там нам бояться не стоит.

- Но в условиях информационной войны возможно и так называемое «тихое увлечение», которое, к сожалению, происходит и без большого количества оружия и которое проконтролировать труднее, а вреда оно нанести может значительно большего.

- Украина уже научилась с этим бороться. Крым и Донбасс - это был тот момент, когда Украина была неподготовленная к этому абсолютно. Я говорю вам это со знанием гражданского человека. Я постоянно бываю в Закарпатье, понимаю настроения людей. Там есть много сепаратистов, но они понимают, чем все это может закончиться. А заканчивается это сейчас уже реальными наказаниями с реальными сроками.

- Но недавно закарпатцы достаточно бурно отреагировали на проект Закона об образовании, согласно которому в учебных заведениях отныне будут преподавать на украинском языке. Что совершенно логично при условии, прописанном в проекте: обеспечение учащимся и студентам национальных меньшинств и коренных народов права на обучение на родном языке.

- Это как укол! Когда нам делают укол, нам же неприятно, наш организм сопротивляется. И та часть, в которую нам делают укол, возмущается максимально сильно. Наша ягодица болит. Так точно и больно в тот момент на счет языкового закона. Сейчас все нормально. Порешали, и будет тот языковой закон. И ничего страшного ни с кем не случится. Пойдут их дети в школу и будут учить украинский язык, и станут полноценными гражданами Украины. Потому что на данный момент полноценными гражданами Украины я их назвать не могу. Потому что люди, которые не знают языка страны, в которой они живут, не могут быть полноценными гражданами: де-юре - ок, де-факто - нет. Они не являются полноценными гражданами украинского государства, пока они не знают языка.

- Вы видели ситуацию в регионе изнутри, почему за столько лет после обретения Украиной независимости ситуация не изменилась? Вот у вас же прекрасный украинский!

- Я не венгр, а они венгры. Сталин когда-то после войны, когда делили Европу, так провел границу на карте - просто по Тисе. Так и осталось. Он забрал большую часть венгерских земель и большую часть украинских отдал Венгрии. Ему так удобно было провести границы.

- Но уже столько лет Сталина нет, а воз и ныне там?

 - Нету. Но венгры там живут. Они всю жизнь там жили, всегда говорили на венгерском языке и продолжают это делать. К сожалению, потому что той частью украинского народа никто никогда не занимался. Сейчас тенденции идут положительные, и есть все для того, чтобы украинизировать наконец-то общество.

- Кто в первую очередь это должен делать? Возможно, именно известные и успешные выходцы из Закарпатья и смогут улучшить ситуацию?

- Возможно, мы как-то и повлияем на эту ситуацию. Но я не думаю, что у нас такое уж огромное влияние на культурное восприятие внешнего мира такого большого количества людей. Они украинцы по паспорту, но считают себя венграми. То есть они и не хотят нас слушать самом деле.

- Но ситуацию можно быстрее надо менять. Как вы считаете, можно ли сделать это максимально безболезненно?

- Можно - просто повысить уровень жизни людей! Но это уже не к музыкантам. Я не имею на это все ответов. Это должны делать наши чиновники, чтобы в нашем государстве становилось лучше жить. Тогда венгр, что живет на границе с Венгрией, не захочет ехать туда, продавать там сигареты или еще что. А зарабатывал бы на свой хлеб у себя дома, уважал бы государство и хотел бы учить этот язык. Но эти процессы должны происходить параллельно. То есть мы не можем инертно наблюдать, что там отсутствует украинская государственность, пока мы не поднимем экономику. Мы должны поднимать экономику и делать такие уколы, для того чтобы создать некий базис. Дети должны знать язык общения государства, в котором они живут, независимо от уровня существования. И эти процессы должны происходить параллельно.

- Но это довольно длительные процессы. У нас нет столько времени.

- Как это нет столько времени? У нас все есть, у нас все еще впереди. Мы только начали. Нас 400 лет угнетали, а сейчас мы наконец сбросили с себя иго империализма и теперь движемся себе в правильном направлении в свою семью, в европейское сообщество народов. Необходимо время. Два-три-четыре года - это очень мало времени. Надо 10-15 лет.

- Наибольшие изменения начинаются с малого. Какие изменения в стране уже сегодня можете отметить?

- Я, честно говоря, так глубоко не анализирует. Но за эти годы у нас на Телиги (улица в Киеве - прим. ред) освещение сделали, немного подремонтировали дороги в столице. Мы проехали всю нашу страну дважды за последний год. Дороги плюс-минус отремонтированы. На Западе, между Тернопольской, Хмельницкой, Франковской областями - там же была катастрофа. На Донбассе, в целом на Востоке Украины, гораздо лучше были дороги, чем там. Теперь там сделали дороги. Немного повысили зарплату. Ну, ок - выросли цены, выросла коммуналка, нивелировалась зарплата, но какие-то движения происходят. Медленно, не так, как бы нам хотелось, не до конца, но все же что-то происходит. Я верю в то, что мы развиваемся, мы не деградируем, не стоим на месте, а движемся вперед.

- «Мы сами должны стать теми переменами, которые хотим видеть в мире», - как-то сказал Махатма Ганди. Люди в стране изменились?

- Люди? Стало больше украинского языка в Киеве. Это приятно. В Одессе чаще можно услышать украинский язык. Многие люди, в основном молодежь, начали гордиться тем, что они украинцы. Кичиться даже. Какие-то нашивочкы в виде национальных цветов. Это классно, и это дает надежду.

- Что, по вашему мнению, должен делать каждый украинец для того, чтобы мы начали жить так, как о том мечтаем? Пофантазируем - идеальная картинка от Сергея Танчинця.

- У меня есть такой ответ. Я считаю, что каждый украинец на своем месте должен делать максимально зависящее от него. Кто-то хорошо шьет обувь - пусть шьет обувь лучше. То есть не просто шьет его, а шьет идеально. Кто-то еще что-то делает, пусть делает это максимально качественно. И тогда в целом качество нашей жизни будет улучшаться. Потому что вокруг себя будем встречать много качественных вещей, продуктов и так далее, и так далее.

Сергей Танчинец: «После Революции достоинства я перестал стараться угождать» (БО-оф-фото-колір-1-1-1024x683)

- Трудно было Вам в течение 10 лет работать, создавать качественную музыку и не получать должный фидбэк?

- Моральный фидбэк мы всегда получали. Мы выходили на сцену, залы были маленькие, сто-двести человек триста пятьдесят - но они были благодарны, им нравилось, они просили нас петь на бис. Поэтому оставались довольны своей работой, это отдачу мы получали. Беда в том, что не было финансового фидбэка, но со временем и он появился. И уже 4 года я могу сказать, что мы имеем финансовую выгоду от своей работы. Мы терпеливые в принципе люди.

- Что не дало опустить руки? Как подбадривали себя?

- Никак. Просто я не смог бы без музыки, я не мог бы не заниматься музыкой.

- Как думаете, почему успех, на который заслуживаете уже давно, наконец выбрал вас?

- Ну, много факторов. Я уже о них говорил неоднократно. Это и языковые законы и квоты, и участие в «Х-факторе», и удачные альбомы, и правильная команда, которая вокруг нас собралась. И все эти факторы пересеклись в одном месте, в одно время. Ну, и музыка у нас как неплохая, и тексты.

Все же музыка раньше была другая немного. После Революции достоинства музыка изменилась, глубина текстов изменилась. Я начал просто откровенно писать. Если до того мне удавалось через раз писать так, как чувствовал, а через раз я пытался создать хит, то это одно. А после революции достоинства я перестал стараться угождать. Если хочешь чего-то дождаться -перестань ждать. Если хочешь что-то найти - перестань искать. Вот я перестал хотеть создать хит - и он создался.


Оставить комментарий

Комментаторы, которые будут допускать в своих комментариях оскорбления в отношении других участников дискуссии, будут забанены модератором без каких либо предупреждений и объяснений. Также данные о таких пользователях могут быть переданы правоохранительным органам, если от них поступил соответствующий запрос. В комментарии запрещено добавлять ссылки и рекламные сообщения!

Комментарии (1)

Прихильник  28.03.18 19:21

Ну, якщо вже говорити про українське і захист до вивчення української, то мабуть, можна знайти український відповідник отому "фідбеку", який повторюється в останньому абзаці кілька разів... Аби не "нашой", але іншим дорікнемо, що "нашой" не знають!( Прикро...

Всего комментариев 1