МЕД И ЖЕЛЕЗО: истории из Донбасса

Максим Мельник для Uzhgorod.in  7 октября 2016 19:45  141135530 0136879
МЕД И ЖЕЛЕЗО: истории из Донбасса

При температуре за тысячу градусов в раскаленных доменных печах железо начинает изменять свое состояние - оно имеет горячий желтый цвет, становится жидкостью и медленно течет, напоминая мед. Железо и мед - две разные субстанции, два мира, которые параллельно существуют на Донбассе. Именно здесь на востоке, где царит война и ежедневно слышно о смерти, производят наибольшее в Украине количество меда и железа. Эти две субстанции текут на Донбассе как две желтые реки, живут по своим законам, совершенно не похожи друг на друга, но которые иногда пересекаются ...

 - Мне невестка недавно литровую банку меда принесла ... Я ей говорю: «Оксана, шо ты мне такое принесла? Мне литровая банка на неделю- полторы ...»  А она меня спрашивает: «Та куды вы тот мед диваете? »... А куды я его диваю? ... Я его даже не наливаю... а так, с банки - буль и водичкой запила ... и на ночь тоже - с банки буль - и водичкой запила ... может, потому и держит меня так долго... – рассказывает мне на кухне в компании своих подруг восьмидесятидвухлетняя Светлана Григорьевна. «Вот как дедушка мой был, то и мед был ... а как дедушки нет, то и ничего нет ...», - вздыхает Света, как ее называют подруги ... Когда она говорит за «дедушку», ее выцветшие, печальные глаза становятся влажными, а подбородок начинает дрожать...

- Ну перестань! Кому сказала! Счас как дам тебе - гневно замахивается на Свету своей костлявой рукой ее восьмидесятишестилетняя соседка Нина Павловна ... Широкие ноздри Павловны становятся еще шире, ее щеки бросает в румянец, рука собрана в крепкий кулак и такое впечатление, что Павловна не шутит - еще немного и действительно ударит. Света своей подруги явно опасается, сразу перестает хлюпать носом и покорно говорит: «Всьо... Всьо... не буду... поняла...». Сама Нина еще после войны приехала на Донбасс из Курска, где работала, как она говорит, на «дрожжевом комбинате»... Пару лет назад овдовела, дочь уехала на заработки в Италию, где встретила мужчину по имени Максимильян... настоящий итальянец ... «Теперь вот живьот и по-итальянскому говорит так, как мы с вами на кухне по-нашему разговариваем... »- гордо рассказывает Павловна. По случаю гостей Павловна одета в «праздничную» пеструю блузку, на шее ожерелье из пожелтевшего жемчуга, на губах яркая красная помада ... Духи Нины Павловны, сегодня вытянутые откуда-то из глубин старого шкафа, сильно пахнут мне Советским Союзом, они немного резки - как характер этой женщины ...

- Вы кушайте, кушайте, а не стисняйтесь - уже совсем ласково говорит мне Павловна и толкает ко мне тарелку с нарезанной колбасой. Я покорно слушаюсь «Нинку», беру кусок колбасы, который сразу запиваю сладкой водой ...

- У нас теперь хлеб никуда не годится… - говорит Света - дать вам хлеба? А? ... Вот возьми себе там ... в кастрюле...

- Да что ты его спрашиваешь? Ты не спрашивай, ты на стол ставь! - командует Павловна, как будто она не на чужой, а на своей собственной кухне ... - А вы кушайте, кушайте, а не стисняйтесь! - снова с улыбкой обращается ко мне Нина Павловна и еще ближе сует мне тарелку с колбасой.

К этим женщинам в квартиру на первом этаже старого и потрескавшегося дома, где в темном коридоре пахнет старостью, котами и борщом, где живет всего восемь женщин, которым восемьдесят, и только один молодой мужчина - семидесятилетний Валерка, нас привела наша знакомая Вера Серафимовна. Полгода назад мы познакомились с ней в приюте для переселенцев из оккупированного дэнээровцами Донбасса ... Эта большая женщина, которой уже за семьдесят, держа в руках несколько пакетов с самым необходимым, не выдержав постоянных обстрелов, сама приехала из Горловки. Уже на автовокзале в Краматорске ее в полусознательном состоянии отвезли в реанимацию с инфарктом... За полгода мытарств по государственным больницам, абсолютно одна, без дома и родных, Вера не потеряла веру в людей, любовь и саму себя ... «Все будет хорошо ...» - часто говорит она, и эта фраза рождается у нее не на губах, а где-то глубоко внутри ее большого тела, где-то у ее больного сердца ... Когда Вера Серафимовна выходит во двор, то не просто идет, а медленно плывет по улице как большой пароход ... Вера всегда знает, к какой она идет цели, как опытный моряк, уверенно руководит кораблем на свет маяка в ночи... Пройдя несколько шагов, Вера останавливается, чтобы отдышаться... «счас ... минутку...», и ты долго стоишь в эти моменты вместе с ней, ждешь и смотришь на ее лицо, когда она закрывает глаза и хватает ртом воздух ... тебе вдруг становится не по себе ...

- Ты расскажи им, расскажи... все как было... - тычет в сторону Веры Серафимовны Светка ... - как ты подружкой нашой стала ... Ну, не хочешь рассказывать, то я и сама расскажу... так вот... слушай... сидели вот мы на улице возле нашего стола... нас человек пять было, да ...

- Но я не была, - поправляет Светку Павловна.

- Да и ты там была! ... Ты шо, забыла? ... Так вот ... а тут Вера идет ...  останавливается возле нашего стола и говорит: «Кто мне даст две-три штуки картошин?»... Все молчат... как воды в рот набрали... боятся... А здесь я говорю: я дам штук пять и десять дам. Говорю ей: иди бери... И все. И на том канец ... Теперь моя подруга... Всьо время теперь ко мне ходит ... Мы теперь уместе завтрикаем ... а как не придет завтрикать, то мне чего-то плохо ...

Все три женщины замолкают и смотрят в окно, в котором словно призрак проходит какая-то женщина, закутанная в старую черную кофту.

- Ты слышала - говорит Григорьевне Света, - Нинкин муж умер, вчера в пять часов...

- Какой исчо Нинки? - нервно спрашивает Павловна.

- Ну, Нинки! той, шо дворничиха была ...

- Ааа ... отмучилась бедная ...

- А мой не мучился ... на ногах умер ...

 - А, ну молчать! Сказала же тебе молчать! а то как сичас тебя ... А вы кушайте, кушайте...

Я стараюсь отодвинуть миску с колбасой чуть дальше от себя и спрашиваю Григорьевну, которая тем временем снова шмыгает носом, о дедушке...

- А он кем работал?

- Сварщчиком ... знаешь кто такой сварщчик? Так... а пенсию такую ​​получал, как я... У нас шо сварщчик, шо литейщик - всьо равно ... Я всю жизнь в литейном цехе... тридцать год проработала ... и пенсию 1400 рублей получила ... это шо? - Света протягивает ко мне пустую руку и выдерживает долгую театральную паузу.

- Вы когда научитесь дипломатии? А? - спрашивает Светку Вера Серафимовна - сколько ни учи вас, всьо равно... не понимаете... они же журналисты... они же пенсию не дают ...

- Да кака там дипломатия? - не понимает Света - они спрашивают, а я говорю ... 34 года в литейном ... И вот пенсия 1400 рублей ... и у дедушки така ж была ...

- А что такое литейный цех? - наивно спрашиваю я ...

Света смотрит не меня как на идиота, не понимая, как можно всю жизнь прожить и не знать, что такое литейный цех.

- Ты знаешь, что такое лопата?.. Так... Лопата вот такая! - Света растопыривает руки и показывает, какая лопата - и черенок вот такой!.. И бросаешь той лопатой песок ... землю ... и усе подальше!

- Куда бросаешь? - не понимаю я.

- А оно там таке было крутится, а ты туда бросаешь... и элеватор там такой... на четыре этажа... и все вверх униз, вверх униз идет ... и кидать той лопатой надо две, а то и три тонны песка ... А как забьется тот элеватор, то чистит надо две тонны ... вот и надо кидать песок туда, в элеватор, шоб лента тянула ... Там даже два человека погибли в нас... лентой затянуло в барабан... девку и мужика... ага... вот... а я вот жива... - с удивлением и какой-то гордостью и блеском в глазах говорит Света.

- Сначала тонны две песка, а то и три надо перекинуть... А потом белуга идет ... Ты знаешь, что такое белуга? Так мел ... мел... состав делается. И потом тоже лопатами кидать ... элеватор идет, лента идет... надо кидать ...

- А песок зачем?

- Как для чего? ... Шоб каструля была, надо форму сделать ... а значит песок надо...

- Вы кушайте, хватит спрашивать ... уже всю автобиографию выпытали... колбасу берите, конхетку... - снова сует мне миску Павловна.

- Они здесь забитые этой системой ... понимаете? - вздыхает и объясняет мне Вера Серафимовна - ...совсем забитые...

 - А что мы виделие у жизне? - уже разошлась Света, - тот литейной цех? И всьо, и больше ничего! Уже моих подруг давно нет, умерли все. Умерли, а я все еще жива ...

- Ну и ладно. Жива значит жива. А смерть пришла, меня дома не нашла, я в соседушки была, горьку водочку пила... - смеется Павловна ... - Да вы кушайте, кушайте...

Павловна снова сует мне колбасу и «конхетку».

- Я в литейный цех пошла как мне 15 год было ... дома есть нема шо ... пришла на работу на завод... в оддел кадров... а мне там говорят, и куда тебя на работу? Тебя в детский сад есчо надо... спасибо одной женщине... она говорит «да принимай ты ее в литейный, принимай»  – спасибо ей... Она тому начальнику говорит «да хочет работать, пусть работает». И с тех пор. с 51 года, всьо время там. Потом дедушка хотел перевести меня на другую работу, и я вроде хотела идти, а там зарплата 80 рублей, а у меня в литейном двести ... Куда я пойду? Хорошо, что не пошла... Спасибо, шо заявление начальник не отдал... Я на одном месте. Литейный цех - это моя радость была. Дедушка случайно зайдет, говорит: «фу... как вы здесь работаете?»... А я ему говорю, у тебя зарплата девяносто пять рублей, а у меня 250! Так я шо, на легшую зарплату могу пойти? Такие деньги упускать... и на пенсию ушел дедушка после того как еще елехтриком проработал... Хороший завод был КЗТС... А теперь нет ... разобрали по железкам усе ...

- А я, как молодая была... на работу надо на шесть утра идти... Нас пять девушек в комнате было, так я под одеялом плачу... я малая была, мне спать хотелось.... Надо же было вставать рано... умываться, привести свою моцию... От молодая была плакала, и теперь, как старая, плачу....

- Берите кушайте, кушайте... - сует мне колбасу Павловна.

- Да, детки, вот так и живем. Бедно ... - вздыхает Света ...

- Да ничего. Живем нормально. Вы кушайте, кушайте ...

- Все будет хорошо ... - по-капитански заключает Серафимовна. – Пока Вера с нами, то хорошо ....

Две женщины замолкают и с какой-то надеждой смотрят на Веру Серафимовну. На этот большой пароход надежды и веры, который упорно не хочет идти на дно...

- С Веркой, канешно, легче ... - говорит Света и с нежностью смотрит на Веру ... – Вот подружка прийдет .. мы вместе позавтрикаем ... Или на уличку выйдем ... и за стол ... И день рожденья праздновали ее.

- И как? - спрашиваю.

- Ну как ... Принесла арбуз здоровый, дыню ...

- Хорошая она - дополняет Павловна - Сердце у нее - душа ... душа у нее ... понимаешь? ...

- Канешно, лучше ... - поддакивает Света и смотрит на Серафимовну. - Мы все с нима познакомились... Ее внучку и зятя видели... Они даже с Донецка приехали... Приходили, как мы за столом сидели... Хорошая девочка... Видно сразу по человеку, шо он хороший ... а вот хлеб у вас не очень важный... не очень...

- Та ну, хароший у нас хлеб... Вы есть еще голодовку не помните... - возражает Серафимовна.

- Ты кушай кушай ... не стисняйся. Как накушаешься, то можешь стиснятися ... Света, шо ты сидишь как дура, налаживай им, налаживай ... не стисняйся ... кушай, кушай ...

- А у вас там нет таких алкашей как у нас? - спрашивает Света - шо, тоже есть? Да?.. У меня дедушка тоже бывало выпивав, но чтоб алкоголик, то нет ...

- Вы кушайте, кушайте... Света, ну открывай уже те конхеты... Открывай ....

- Как деда нет, так ничего не хочу ... и конхеты не хочу ...

- Тебе деда надо найти...

- Мне чужого не надо...

- Сколько же плакать надо?

- У вас давно нету, а у меня счас ...

- А я сына похоронила... в 47 лет ... знаете как ето?.. - вздыхает Серафимовна.

- Что "да" - то "да". И я ей говорю, хватит плакать. Все. Все.

- Самое главное, шо литейной вспомнили, лопаты... Как на пенсию пошла, мне поначалу лопата моя снилась... и лесница... особинно лесница в четыре этажа ... как за ленту захватишься - пойдешь на низ... то страшное дело ... такое вот снилось мне ...

- Я тоже всьо делала: и сварку, и монтажник, и штукатурку, и коксовые батареи ложила ... все могла ... - вспоминает Вера. - Бригадиры говорили: «забирайте мужиков за эту бабу...»

- А мне казалось, шо луччше литейного ничего нет... Перва, втора, третя - на три смены ... и на Пасху делали ... всю жизнь с лопатой ... а еще и огородик был ... Спал или не спал - делай. У нас была пасека, когда дедушка был... Мы ездили везде... ульи возили... машина была. А счас нет никого. Пасеку дали внуку... а они мед выкачают и продадут... выкачают и продадут... а я говорю невестке: «Что же ты продала? Оксана, что ты мне того меда литровую банку принесла? Я  же к меду привыкша ... Мне же той банки на недельку-полторы »... Вот и плачу за дедом ...

Светка опять хлюпает носом, смотрит в окно и молчит, а потом, вспомнив что-то светлое, говорит уже с улыбкой:

- А когда, бува, похолодает ... чтоб пчелам тепло было, мы с дедушки ульи в селафан окутывали... Каждый улей в селафан... и так до весны... вот...

Они еще долго будут сидеть за столом у окна и вспоминать литейный цех, огромные лопаты и каждый своего «дедушку»... Он никогда не был алкаш, лишь немного выпивал. Три женщины. Твердые и сильные, как железо, мягкие и нежные,как мед ...

 

МЕД И ЖЕЛЕЗО: истории из Донбасса    (20160814_173136)

Оставить комментарий

Комментаторы, которые будут допускать в своих комментариях оскорбления в отношении других участников дискуссии, будут забанены модератором без каких либо предупреждений и объяснений. Также данные о таких пользователях могут быть переданы правоохранительным органам, если от них поступил соответствующий запрос. В комментарии запрещено добавлять ссылки и рекламные сообщения!

Комментариев нет
]]>