Волонтер «Черного тюльпана» Константин Балабанов: «Пришлось видеть много страшных вещей»

Татьяна ЛИТЕРАТИ, "Про Захід", Фото из архиву Констянтина Балабанова и сайта http://naidy.org.ua/  28 марта 2015 17:20  45395397 096391
Волонтер «Черного тюльпана» Константин Балабанов: «Пришлось видеть много страшных вещей»

Ужгородец Костя Балабанов - самый молодой из волонтеров-поисковиков миссии "Черный тюльпан". В 36 лет он согласился впервые поехать в зону АТО, чтобы принять участие в поиске и вывозе тел погибших на войне армейцев. Неделю назад Костя вернулся в Ужгород из очередной двухнедельной поездки. О том, что увидел, он согласился без прикрас рассказать изданию "Про Захід".

"Черным тюльпаном" в годы войны в Афганистане называли транспорт, на котором павших солдат возвращали домой. Поэтому это название как-то само собой закрепилось и за нашей работой. Сейчас принято называть ее гуманитарной миссией "Черный Тюльпан" или "Эвакуация 200". Организовали ее активисты всеукраинского общественного объединения поисковиков "Союз Народная память", которые до сих пор занимались поиском, идентификацией и перезахоронением останков погибших в двух мировых войнах, - рассказывает Костя. - Я вхожу в состав поисковой организации "Поиск-Запад", которая проводит такие работы в западном регионе страны. Например, мы в сентябре прошлого года перезахоронили найденные останки жертв Первой мировой войны на мемориальном кладбище, расположенном на Ужоцком перевале.

После событий в Иловайске к Союзу обратилось Министерство обороны с просьбой помочь в поиске пропавших без вести военных. "Та сторона" категорически отказывалась сотрудничать с кем-либо, кроме гражданских, а у нас есть и опыт, и желание это делать. В свою очередь министерство обещало помочь в переговорах с представителями неконтролируемых территорий. С финансированием было труднее. Сначала нам выдали две единицы техники, которая была в ужасном состоянии и постоянно ломалась. Пришлось ее капитально ремонтировать. Далее за свой счет, и за средства собранные нашими активистами, приобрели еще два "буса", но и они ломаются, техника не выдерживает постоянных нагрузок, отсутствия дорог. Иногда помогают волонтеры, которые понимают важность этой работы, неравнодушные люди делают финансовые взносы, но денег и транспорта критически не хватает ".

Волонтер «Черного тюльпана» Константин Балабанов: «Пришлось видеть много страшных вещей» (3(10))

"Черный тюльпан" имеет Донетчине свою базу - это дом, обустроенный руками активистов в одном из сел, название которого Костя не называет из соображений безопасности. Там волонтеры-поисковики и наладили свой нехитрый быт, оттуда же почти ежедневно выезжают на поиски. Именно по обустройству базы начал свою работу в миссии Костя. Местные же со страхом проходили мимо дома, куда ежедневно приезжали автобусы и рефрижератор с надписями на русском "Груз 200".

"Мы работаем несколькими группами, ротацию проходим примерно раз в неделю. Кто выдерживает больше, кто меньше. Есть отдельная группа, которая ведет поиски на Луганщине. У них там дела труднее продвигаются, ибо русские "казаки" не хотят идти на сотрудничество. Если бы не луганские афганцы, которые позиционируют себя нейтральными, договориться было бы почти невозможно. В Донецкой области с доступом к территории ополченцев проще.

На самом деле эта работа является большим риском, и каждый из нас это хорошо понимает. Волонтеры попадали под обстрелы из стрелкового оружия и минометов, стреляли и по нам, и под ноги, и над головами, и по технике. Я вот себе сделал для выездов жетон вроде военного, ношу на шее. Если бы такой был одет каждом нашем военном, узнавать их было бы значительно проще. Когда на базу приходит известие, что "наверху" договорились о коридоре для нас, мы выезжаем. Как это воспринимается психологически? Напряженно, потому что понимаешь: один неверный шаг со стороны любого члена команды - и миссии конец. На оккупированной стороне нужно быть очень осторожным: как в действиях, так и в словах. Нас всегда сопровождают представители ДНР или ЛНР, в зависимости от того, на какой территории работает группа. Часто одни и те же, поэтому хочешь не хочешь, а познакомились.

Волонтер «Черного тюльпана» Константин Балабанов: «Пришлось видеть много страшных вещей» (7(2))

Во время таких проездов есть несколько важных правил: не разговаривать на украинском, не говорить о политике и не называть "ту" сторону иначе, чем ополченцами. Никаких сепаратистов, боевиков, террористов - только ополченцы. Среди сопровождающих случаются вполне адекватные ребята, с ними и пошутить можно. А однажды посадили к нам в машину наркомана полностью неадекватного с оружием. Вот с ним было страшно ехать, потому что мы не знали, что ему может прийти в голову.

В сопровождении с нами всегда ездят только местные ополченцы (это я постоянно тренируюсь их так называть, чтобы потом не "выскочило" другое слово), русских я видел только мертвых. В этот выезд мы забирали нескольких из одного блокпоста. Наши ребята их называют туристами. Рассказали, что те чего поперли сами на блокпост, начали стрелять. Вот их и обезвредили ".

Информацию о местонахождении "двухсотых" поисковики получают из разных источников. Во-первых, имеют данные от военных, которые говорят: там-то был бой, ориентировочно столько-то погибших там осталось. Также волонтеры проводят беседы с местным населением. Если в селах находили мертвых воинов, люди об этом знают и могут показать, где это произошло. Иногда селяне прячут трупы, иногда оставляют лежать там, где были.

"Погибших воинов мы находим в разных местах и ​​в разном, как бы это мягко сказать, состоянии. Иногда высаживаемся на месте, где ориентировочно должны быть тела, и ищем. Ищем глазами и носом, при этом не забываем внимательно смотреть под ноги, потому что растяжки, мины и неразорвавшиеся фугасы там повсюду. Внимательно осматриваем окопы, блиндажи, обгоревшую технику, подозрительные насыпи земли. Где-то на могилах остались каски, где-то даже кресты простые стоят, а однажды нашли могилу под деревом, на которой крест с гильз был выложен.

Волонтер «Черного тюльпана» Константин Балабанов: «Пришлось видеть много страшных вещей» (6)

Во время поездки пришлось видеть много страшных вещей. На какой-то заброшенной базе отдыха нашли в ванной комнате два расстрелянных трупа: мужчины, гражданские, судя по одежде, убиты еще в начале зимы. Выглядело это, как смертная казнь. На момент, когда мы их нашли, тела были уже сильно изъедены крысами. Кто эти мужчины, за что их убили - непонятно. Мы их тела вывезли, дальше с этим будет разбираться милиция. А в другом селе пришлось вырубать несколько тел, вероятно военных, из льда. Один из них был без ног. Как они умерли, сбросили их в озеро еще живых или уже мертвых - мы не знаем. Идентифицировать их снаружи невозможно: рыбы и раки разорвали тела ".

Косте трудно объяснить, какие эмоции у него вызывает все, что он видит во время поисковых работ миссии "Черный тюльпан". Он убежден, что находить, собирать и грузить тела погибших не является чем-то  страшным или противным. Немного, говорит, сначала мешал едкий сладковатый запах, но и к этому привыкаешь.

"Мне не снится это все по ночам, я не хочу после выезда напиться. Возможно, это так спокойно воспринимается, потому что для нас они - лишь мертвые тела. Думаю, видеть, как кто-то умирает, видеть страдания этого человека, а тем более, если это твой боевой побратим, - это совсем другое, гораздо труднее для психики. Хотя, конечно, и наша работа не из легких. Она тоже стоит нервов, и поэтому постоянно приходится себя морально блокировать ", - признается Костя.

Во время выездов волонтеры-поисковики постоянно подвергают себя опасности. Чтобы не попасть под обстрел, одевают очень яркую одежду и каску с бронежилетом, на всякий случай. Автомобили миссии - ярко белые с большими красными крестами и надписями "200".

"Еще одно" железное "правило: не брать в руки оружие. Оно там разбросано повсюду, но мы четко знаем: если кого-то из нас хотя бы раз поймают на попытке вывезти оружие или патроны, у всей миссии будут огромные проблемы: ее закроют, а всю команду, скорее всего, просто расстреляют. Когда мы выезжаем с неконтролируемой зоны, нас обыскивают ополченцы. Бывало, заставляли даже все фото с телефона стереть. На нашей стороне тоже обыскивают. Как-то проезжали блокпост "Правого сектора", то они себя очень грубо вели: выбросили из рюкзаков все наши вещи, чуть ли не до трусов раздели. Видимо, искали оружие.

Волонтер «Черного тюльпана» Константин Балабанов: «Пришлось видеть много страшных вещей» (2(11))

В целом же "Черный тюльпан" пытается держать строгий нейтралитет. Если мы в полях находим тела ополченцев, забираем их, а затем меняем на тела наших военных. При мне так забирали груз в Донецкой области. Приехали российские каналы, все хорошо отсняли, даже наших волонтеров записали, а потом, конечно, все перекрутили. Тела эти, насколько мы поняли, были с Дебальцево, потому что не "старые". Мы пытались договориться об обмене тел с аэропорта, но пока не получается. Работать в аэропорту самым очень рискованно, там сначала надо пройти саперам.

Всех найденных "двухсотых" везем в Днепропетровск. В каждый мешок пакуем не только тело или его остатки, но и найденные у него вещи. Возможно, это позволит идентифицировать погибшего. Хотя, скажу честно, большинство тел наших военных разграблены, при них нет ни документов, ни каких-либо ценных вещей: часов, цепочек, колец, телефонов и тому подобное. Находили мы тела даже без обуви ".

Сколько всего погибших за неполный год работы нашел "Черный тюльпан" - сказать трудно. Последние данные с официального сайта миссии - 435, но цифра эта ежедневно меняется.

Ужгородский поисковик Костя Балабанов утверждает: даже если эта война закончится сегодня, работы у поисковиков будет еще года на два. Слишком уж много тел с обеих сторон осталось лежать в донецкой и луганской земле. Вместе с тем "Черному тюльпану" очень не хватает волонтеров. Сейчас на эту морально и физически сложную работу согласилось всего 58 поисковиков со всей страны. Не хватает миссии и техники, которая позволяла бы им работать максимально эффективно. Однако волонтеры держатся, потому что понимают, что делают очень важное дело. Даже если за нее их никто не поблагодарит.

Оставить комментарий

Комментаторы, которые будут допускать в своих комментариях оскорбления в отношении других участников дискуссии, будут забанены модератором без каких либо предупреждений и объяснений. Также данные о таких пользователях могут быть переданы правоохранительным органам, если от них поступил соответствующий запрос. В комментарии запрещено добавлять ссылки и рекламные сообщения!

Комментариев нет
]]>