Юрий Андрашко: Кожа – окно, дающее возможность заглянуть внутрь организма

Этот врач всегда в центре внимания: во время приема пациентов, лекции в медицинском вузе или конференции любого уровня. Его знают как практика-новатора и дерматолога-философа. Таких людей часто опасаются из-за неординарности и непредсказуемости, но с интересом наблюдают за их профессиональным путем. Попробуем познакомиться поближе?,  — предлагает «Ваше здоров’я», публикуя интервью с известным ужгородцем.

Андрашко1

Юрий Андрашко, заведующий кафедрой кожных и венерических заболеваний

Ужгородского национального университета,
главный дерматовенеролог Департамента здравоохранения Закарпатской ОГА,
член совета правления Европейской академии дерматовенерологии (EADV),
доктор медицинских наук, профессор

Вы — представитель известной медицинской династии. Видимо, проблемы с выбором профессии не было?

— Я очень рано потерял отца и деда, которые немало сделали для людей и нашего региона. Поэтому мне приходилось только догадываться, как они реагировали бы на те или иные мои поступки. Преемственность важна не только в профессиональном смысле, это — гораздо более глубокое понятие. Меня наполняло желание помогать людям, и не важно, каким образом — лечением души или тела. А проблема с выбором профессии была, ведь меня никто не поддерживал. Мама уговаривала остановиться на генетике, поскольку считала эту науку динамичной и перспективной, а отец придерживался нейтралитета. Сказал, что врачебная профессия — самая благородная, но и самая неблагодарная, и попросил не выбирать, как он, гинекологию. Понимал, пожалуй, насколько сложно мне будет достигать его планки…

— Так как определились со специализацией?

— Я был хорошим студентом — ленинским стипендиатом, но до пятого курса так и не смог выбрать будущую специализацию. Привлекала хирургия, но со временем понял, что это — ремесло. Я с большим уважением отношусь к людям с «золотыми» руками, которые оперативным путем лишают пациентов тяжелых недугов, но нужно понять: в медицине будущего процент инвазивных вмешательств будет минимальным. Назову это первым фактором реформации.

Мою судьбу решил случай: по окончании университета руководство вуза, впервые в своей практике, сделало мне уникальное предложение — место ассистента на кафедре дерматологии без интернатуры. И это было только начало. Все шло само по себе. Например, я никогда не стремился стать самым молодым профессором в своей области или начать частную практику в 1995 году… Я просто шел в ногу с, не побоюсь этого слова, европейским временем.

— Знаю, что вы получаете удовольствие от своей работы, а как вы отдыхаете?

— Младшая дочь недавно сказала: «Мама постоянно работает, а папа — отдыхает!» Даже у моих детей создается впечатление, что я не очень напрягаюсь… Это, конечно, иллюзия, но я не воспринимаю свою работу как тяжелую ношу. Убежден в том, что лечить можно только при одном условии — если ты искренне любишь людей! Иначе чуда не произойдет. Этот принцип я и использую в своей врачебной практике: веду прием до того момента, пока рад каждому пациенту… А потом ищу способы «выпустить пар»: джаз, йога, книги. Назову это вторым фактором реформации: врачи забывают об основе медицины — концентрации на больных и результате, а не на медицинском учреждении или в процессе.

Андрашко2

— У вас есть собственное философское отношение к коже и вы придаете ей особое значение…

— Не прекращаю восхищаться этим органом. Кожа — это весь организм, и я попробую вам объяснить, что имею в виду. Вернемся к эмбриогенезису и вспомним: эктодерма — первичная ткань и остается ею на протяжении всей жизни. Эта ткань изначально выполняет доминирующую роль и, дифференцируясь в процессе эмбрионального развития в нейроектодерму, что является «центральным сервером» организма, формирует эпидермис — как «сенсорный дисплей» на периферии.

Именно кожа первой регистрирует абсолютно все раздражители внешнего мира и кодирует в нужный организму вариант восприятия. А потом как активный монитор демонстрирует следствие всех этих воздействий. Это абсолютно самодостаточный орган, который аккумулирует в себе множество процессов. Кожа — огромный источник стволовых клеток. Эпидермис толщиной всего в 1 мм является уникальным слоем, отвечающий за иммунорегуляцию и синтез ряда активных молекул. И я могу перечислять аргументы в пользу этих утверждений бесконечно! По своей сути, кожа — универсальный орган, который «видит», «слышит», «чувствует» и даже участвует в психоэмоциональной регуляции функций организма. На самом деле такой взгляд далеко не нов: стоит поднять древние трактаты и поинтересоваться, какое представление о коже имели теологи, философы и врачи прошлого.

— Неужели тогдашние философы думали так же?

— Я тщательно изучал эту тему и могу с уверенностью сказать: они придавали коже глобальное значение. По их мнению, она — начало и конец сомы, то есть тела. Сначала друиды, а впоследствии представители неоплатонизма говорили: «Кожа — душа, которая растет». То есть кожа — это реальность, которая постоянно меняется. Даже аура, которую излучает человек, является продолжением кожи.  Через кожу мы начинаем свою жизнь, через нее ее и теряем. Именно ею малыш впервые контактирует с матерью после рождения, именно через кожное восприятие познает мир, ведь кожа первой «чекинится» в нем после родов. Здесь просится аналогия с изменением в парадигме современной молекулярной биологии — когда мембрана клетки приобретает большее значение, чем ядро. Так же и в целом организме «руководителем» является кожа.

— Душа, которая растет … Какое значение в этом контексте имеет глагол?

— Здесь я приведу кожу к эпидермису. Эти несколько миллиметров обновляются раз в три-четыре недели. Поэтому кожа растет в прямом смысле этого слова. Но «сбрасывая» с себя отработанные клетки, она освобождается не только от лишнего материала и продуктов метаболизма, но и от ненужной человеку энергии. Это глобальное очищение организма. Автофагия, за расшифровку которой присуждена Нобелевская премия этого года, хорошо ложится на указанную теорию: организм утилизирует ненужные остатки, универсально выводя их через кожу.

— Как эти знания объясняют болезни кожи?

— Кожа, как и любой орган, стареет и болеет. Не следует ждать, пока заболевание появятся на визуальном уровне — нужно искать предупредительные сигналы организма. И это касается нарушений в любой его системе: их можно видеть на коже и регулировать. А по поводу заболеваний кожи, то следует различать соматические проблемы и проявления психических проблем в организме. Я классифицирую эти болезни на «дерматопсихозы» и «дерматоневрозы». Если рассмотреть основные патофизиологические паттерны в дерматологии, скажем, иммунологическую дисфункцию, то она может развиваться с помощью преимущественно Т-хелперов 1-го типа — тогда это будет, например, псориаз и подобные ему состояния, или же Т-хелперов 2-го типа — атопический синдром и подобные ему состояния. По аналогии реакции кожи, как и изменения в психо-эмоциональной сфере, можно разделить на «психозы» и «неврозы». Кожа может отреагировать и возбуждением, и супрессией. Я даже позволю себе уточнить, что это внешний мозг человека и индикатор ее настроения… Вот так, анализируя все эти моменты, я пришел к выводу о необходимости развивать новое для нашей (и не только) дерматологии направление — психодерматологию.

— Что вы имеете в виду?

— Большинство оздоровительных философий Востока, например, йога, построене на контроле дыхания. А кожа — самый большой орган дыхания. Поэтому, воздействуя на нее, можно регулировать ряд состояний. Около половины заболеваний являются психосоматическими. Болезни кожи — не исключение. Ничто не успокаивает психику так, как приятные тактильные ощущения. Помните, как в детстве мама ласкала и гладила спинку? Если бы не было этого проводника, частота сердечных сокращений не замедлялась бы, а мысли не упорядочивались. Кстати, центры зрения в коре головного мозга одновременно являются и центрами, которые регистрируют на тактильные ощущения от рецепторов на кончиках пальцев. Поэтому нет абсолютно незрячих людей, есть «абсолютно близорукие». Уверен, что процессы зрительного, слухового и обонятельного восприятия невозможны без участия кожи. Все органы чувств опосредованы эктодермой.

Думаю, в ближайшее время мы получим не только новую парадигму медицины, но и совершенно другие методы воздействия на организм. Поэтому появятся новые субспециальности и целые специальности — на стыке разных дисциплин. Одной из таких будет психодерматология, которая, кстати, построит мостик между западной и восточной медициной. Уже давно было известно, но несколько по-другому разъяснено то, к чему мы сейчас приходим благодаря молекулярной биологии или генетике. Только тысячелетия назад это не требовало доказательств и тщательных объяснений, как сегодня. Мы отойдем от инвазивных способов регуляции организма и сможем через кожу решать гораздо больше проблем.

Андрашко3

— Существует ли такая специализация в других странах мира и чем именно занимаетесь вы с коллегами?

— Она есть в Германии и США, в частности такие специалисты работают в научно-практическом учреждении психодерматологии, специализирующаяся на атопии. В других странах эта специализация является составной дерматологии. Наши пациенты — люди с хроническими заболеваниями кожи: атопическим дерматитом, псориазом, зудом или дерматозами и тому подобное. Мы также активно используем различные психорегулирующие технологии. Например, уже есть группы больных, прошедших так называемые психологические расстановки. Цель этого — понять, может ли психокоррекция повысить качество их жизни. Так, сегодня мы уже хорошо понимаем молекулярный уровень болезни и можем на этом же уровне на нее влиять. Но таким образом достигаем только определенной ремиссии, а вопросы контроля и ее продолжительности остаются открытыми, поэтому проблема окончательно не решена. Без гармонизации психоэмоциональной сферы не стоит надеятся на полное выздоровление. Последние наши исследования мы посвятили зуду как фактору, который больше всего влияет на качество жизни человека. Известно, что даже при некоторых заболеваниях, характеризующихся «адскими» формами зуда, не стоит искать синаптические пути его регистрации, ведь в этих зонах нет рецепторов, которые его воспринимали бы. То есть по своей сути это фантомное ощущение, что концентрируется в ЦНС и может не иметь никакого морфологического основания. И вот результаты нашего эксперимента: абсолютно все пациенты сообщают о значительном улучшении общего состояния и выраженной супрессии зуда. Некоторые больные лишились надоедливого «врага» уже после первого сеанса психотерапии. По результатам исследования мы подготовили ряд дыхательных техник и внедрили их в практику. Кроме того, в нашей команде есть специалист по йоге, который на днях возвращается из индийского ашрама и начнет свою серию занятий с пациентами. Мы не только верим во влияние психологических расстройств на возникновение проблем кожи, но и доказываем эффективность психологического состояния в лечении дерматологических заболеваний.

— Как сами пациенты реагируют на такое специфическое лечение?

— Все гораздо упрощает доверие, которое мы уже получили у пациентов и которое очень ценим. Когда человек приходит к врачу, которому он верит, его можно мягко направить в нужную сторону советом. Но здесь следует придерживаться принципа «Не навреди!» и думать не о собственном эго, а о качестве жизни и комфорте пациентов. Часть больных перед тем, как попасть ко мне, прошли все круги ада и попробовали все имеющиеся в классической медицине методики терапии. Под кругами ада я имею в виду врачей, которые смотрят на пациента как на кошелек или играют в частную клинику, или аптеки, которые продадут клиенту что-нибудь, чтобы выполнить месячный план.

— По вашему мнению, украинские дерматологи готовы к такому восприятию информации о коже?

— В том то и дело, что большинство современных дерматологов до сих пор рассматривает организм «фрагментарно». А задача «менторов» — донести идею единства духовного и физического. К счастью, есть дерматологи, которые стремятся развиваться, и это подтверждают ежегодные научные и практические профессиональные мероприятия, уровень которых заметно возрастает. И так же, как еще несколько лет назад, никто не углублялся в дерматоонкологию, психодерматология является новинкой сегодня. Думаю, такими уверенными шагами мы и здесь дойдем до истины. И пока психодерматология практически только развивается, Украина может стать учебной «площадкой» для дерматологов всего мира, мы сможем многое продемонстрировать иностранным коллегам. Сегодня уже сформировалась группа молодых украинских дерматологов и ученых, занимающихся этим направлением.

— Оказывается, медицина с течением веков стала более поверхностной?

— Я с уважением отношусь к своим коллегам, даже к тем, кто отказывается широко мыслить и до сих пор рассматривают лишь узкий спектр болезни. Безусловно, для них моя «философия» вроде бреда. Они знают несколько десятков препаратов и считают себя «вооруженными». Только чего мы достигли таким образом? Фанатично возлагали надежду только на фармакологию — и перевели большинство заболеваний в ранг эпидемий или хронических недугов? Большая часть новых болезней и состояний — следствие нашего бездумного воздействия на организм. Где здесь качество жизни пациента? И соответственно, какое затем доверие к врачу? Так, поднимая эти вопросы, в ответ часто слышу о нехватке средств. Все в жизни имеет причинно-следственную связь. Если бы все врачи массово вышли из зоны комфорта, система сдвинулась бы с места. Сегодня же в наших реалиях нехватка средств приводит к нехватке совести. А еще хуже — отсутствие совести наблюдается уже на генетическом уровне, особенно у представителей «медицинских династий».

— Отвлечемся от философии … Ваша семья имеет клиники и на территории Украины, и в Европе. Отличается отношение пациента к врачу, учитывая разную ментальность?

— Знаете, для меня этот вопрос тоже был ключевым во время открытия первой клиники за рубежом. Я не столько сомневался в собственном профессионализме, ведь выдержал немало проверок квалификации в соответствующих европейских инстанциях, сколько беспокоился, как воспримут иностранные пациенты. Доверие к врачу является залогом успешности лечебного процесса. В Европе действительно несколько другая ментальность, другое отношение к качеству жизни. Но оказалось, что все гораздо проще: когда ты действительно хочешь помочь и искренне относишься к пациенту — тебя слышат везде. Сейчас мне с европейцами так же просто, как и с соотечественниками.

Андрашко5

— Вы — яркий представитель региональной медицины. Пошла ли на пользу украинской дерматологии регионализация?

— Регионализация — вопрос относительный в разрезе глобализации. Лично для меня она не сыграла никакой роли, поскольку, находясь в своем регионе, имею пациентов со всех уголков Украины и из соседних государств. Я говорю с больными на понятном им языке. Не важно, какой это — русинский, украинский, русский, венгерский, словацкий, английский, важно, что желание помочь — на первом месте. Я не хочу влюбить в себя пациента, но чрезвычайно ценю доверие, мне все равно, откуда он родом и кто может больше заплатить.

Частная медицина дает возможность лечить, а не заглядывать в карман больного. Настоящий врач всегда найдет свою нишу, свое место. Никто никого не держит за мизерную оплату в поликлинике. Но сидеть там годами, требуя социальных гарантий, кроме койко-места и погибая от собственной агрессии и недовольства, не стоит.

— Как переход на семейную медицину сказался на дерматологии?

— Кожа — окно, позволяет заглянуть внутрь организма, — всегда была и остается важнейшим «инструментом» в руках семейного врача. Поэтому нецелесообразно исключать из цепочки первое звено медицинской помощи, которое способно распознать проблему на начальном уровне. Также первичка не может быть вырвана из контекста. Все уровни оказания медицинской помощи должны составлять один процесс. Возьмем Великобританию, где дерматологов меньше: они сумели обеспечить высокий уровень семейной медицины и огромный пласт узких знаний высокого качества передали врачам общего профиля. Дерматологам остался high level медицинской помощи — в соответствующих учреждениях высшего профиля. Но развивать семейную медицину отдельно от других специализаций — нерационально. Медицинские вузы тиражируют специалистов, которые потом не знают, куда себя деть. Все пытаются остаться работать в крупных городах, а в сельской местности по-прежнему лечить некому. То же в нашей специальности: вряд ли нам нужны 5 тыс. дерматовенерологов. Думаю, тысячи высококлассных специалистов было бы достаточно! А остальных стоит отпустить в свободное плавание…

Андрашко4

— Согласились бы вы сейчас администрировать систему здравоохранения на государственном уровне?

— Нет Всему свое время… В 40 лет, когда я занимал соответствующие административные должности, мне казалось, что у меня достаточно терпения и навыков для изменения системы, кроме этого были и определенные амбиции. Конечно, как человек самокритичный, понимаю, какие шаги являются ложными, а какие эффективными. Рад, что только «здоровые» амбиции ведут меня по жизни. Один из результатов — последние 10 лет я посвятил поиску и воспитанию правильной молодежи. Сегодня вместе, в команде, мы сможем гораздо больше. Я уверен, что они воплотят все смелые планы в жизнь.

— Какие шаги вы делаете сегодня?

— Мы активно развиваем клинику в Ужгороде. Сегодня нам нужно больше пространства для обеспечения комфортных условий работы для молодых специалистов, которых мы и в дальнейшем привлекаем и к практической врачебной, и к научной деятельности в учреждении. Недавно коллеги избрали меня членом совета правления Европейской академии дерматовенерологии (EADV). Для меня это возможность еще эффективнее содействовать молодым украинским дерматологам быстрее выходить на такой уровень, чтобы к ним за знаниями приезжали зарубежные специалисты. Но самое важное — это ежедневная горизонтальная коммуникация с молодежью. Пока в медицине будут воровать уверенность и знания у молодежи, до тех пор у нее не будет будущего.

Будьте першим, додайте коментар!

Залишити відгук